ЖурналНеобъятная

    «Той России — нету. Как и той меня» — у нас ничего не осталось после революции. Или осталось?

     
    «Той России — нету. Как и той меня», — написала Марина Цветаева еще в 1931 г., и этот щемящий мотив в разных вариациях звучит по сей день

    В 20 веке Россия пережила сразу две глобальные попытки переустройства общества — революцию 1917 г. и распад СССР в 1991 г. Эхо ностальгии, переходящей в тотальное отрицание и обесценивание настоящего, не смолкает до сих пор: из 21 века и дореволюционное, и «светлое советское прошлое» многим кажутся прекрасной и безвозвратно утраченной эпохой. А отсюда недалеко до растиражированного клише — в современной России ездить особо некуда и смотреть, в общем, нечего.

    Сколько в нем правды? Давайте посмотрим. (Хотели добавить «без эмоций», но тут же поняли, что без них в этом вопросе никак не обойтись.)

    Россия, которую

    «Той России — нету. Как и той меня», — написала Марина Цветаева еще в 1931 г., и этот щемящий мотив в разных вариациях звучит по сей день. Вирусный мем «Россия, которую мы потеряли» своим появлением обязан одноименному фильму Станислава Говорухина, снятому на волне перестройки и идеализирующему Российскую империю. «Как так случилось, почему Господь отнял у людей разум, как можно было разграбить и уничтожить такую богатую страну?», — вопрошает режиссер.

    А потом в 2013 г. на экраны вышел «Цвет нации» Леонида Парфенова, построенный по принципу «было/стало». Совмещая цветные снимки Прокудина-Горского, снятые на рубеже 19–20 веков, и современные панорамы российских городов и храмов, автор завершает повествование неутешительной фразой: «Пусть стоят руины как памятник стране, которой больше нет». Трудно спорить с этой пронзительной интонацией и выразительной картинкой: многие старинные сооружения действительно лежат в руинах, дороги к ним зарастают травой, деревни вымирают, маленькие города пустеют, а большие застраиваются бетонно-кирпичными человейниками.

    Но действительно ли утрачена «та» Россия?

    Кстати, сожаления о прошлом — свойство не только русского характера, а пик ностальгических настроений всегда приходится на кризисные моменты. Например, в период экономического спада 1980-х англичане сняли множество исторических костюмных драм в декорациях «Англии, которую они потеряли».

    Требуют наши сердца?

    Экономисты и социологи оценивают революционные события не так однозначно, как деятели культуры: есть мнение, что 1917 г. практически не поменял общество, хотя и снял ряд ограничений. Казалось бы, самый сильный удар был нанесен по религиозным традициям православной страны — храмы закрыты и разрушены, священники сосланы и расстреляны. Но в ходе переписи 1937 г. больше половины жителей назвали себя верующими! Ученые считают, что серьезные социальные сдвиги потребовали немало времени и стали итогом не советской пропаганды, а глобальных экономических процессов — индустриализации и урбанизации. Сознание менялось еще медленнее: вековые традиции жили в семьях, хотя и искоренялись на уровне государства. Даже закоренелые атеисты красили яйца на Пасху, а в булочных под кодовым именем «кекс “Весенний”» продавали самые настоящие куличи.

    Где искать Россию

    Сильнее всего от революционных событий пострадали материальные объекты старого мира — его, как и было обещано, разрушали «до основанья». Длинный список утрат пополняют памятники, ставшие жертвой не столько революционеров, сколько времени — многого уже не вернуть, но кое-что все-таки выстояло в водовороте истории или было восстановлено.

    Дух прошлого жив в московских переулочках и на питерских проспектах, в поволжских степях и северных лесах, на Кавказе и в Сибири.

    От Пскова до Дербента высятся крепости и кремли, а другие рукотворные чудеса порой поджидают в самых неожиданных местах: например, в Саратовской и Волгоградской областях уцелели десятки сказочных готических церквей, построенных немецкими колонистами. Большинство из них — величественные руины, но грандиозную кирху в маленьком заволжском селе Зоркино восстановил один-единственный человек — потомок тех самых переселенцев. Это лишь один пример из множества.

    То же самое можно сказать и о традициях — культурных и кулинарных. Да, оливье по изначальному дореволюционному рецепту (с раковыми шейками и филе рябчика) уже не готовят, но в Торжке и сегодня можно заказать «те самые» пожарские котлеты, воспетые еще Пушкиным, и там их действительно умеют делать как надо. Вологда по-прежнему славится особо вкусным сливочным маслом, а в Туле пекут знаменитые пряники.
    Вообще, Тула — один из самых удачных примеров развития туризма в правильном направлении: к 500-летию кремля тут не только любовно отреставрировали древние стены, но и открыли под ними современное городское пространство — Казанскую набережную, а историю и культуру бережно хранят в музеях и, конечно, в Ясной Поляне.

    Так что мы считаем, что искать подлинную Россию особенно и не нужно: достаточно встать с дивана и выйти за дверь.
    Тонкости ТуризмаТонкости Туризма
    Быстрый переход наверх